Во второй половине XIV века «хранителем времени» в мечети Омейядов был выдающийся астроном ‘Аля-ад-Дин Ибн аш-Шатир (1304—1375). Его полное имя — Абу аль-Хасан ‘Али ибн Ибрахим аль-Ансари, а прозвище Ибн аш-Шатир он получил от своего двоюродного деда Абу аль-Хасана аш-Шатира, который привил ему любовь к геометрии и астрономии. Получив прекрасное образование в Каире и Александрии, он некоторое время проработал в Алеппо, а потом вернулся в родной Дамаск и был назначен муэдзином и «хранителем времени» в главную мечеть города.

В детстве Ибн аш-Шатир обучился искусству обработки слоновой кости, и эти навыки пригодились ему, когда он начал совершенствовать астрономические инструменты. До наших дней сохранилась усовершенствованная им астролябия, которую он назвал «универсальным инструментом», а также компактные солнечные часы «сундук самоцветов», при помощи которых определяется время совершения полуденной и послеполуденной молитв, долгота и направление киблы. Построенные им большие солнечные часы были установлены на одном из минаретов дамасской мечети. Они имели специальные изгибы, указывающие времена пяти ежедневных молитв. В 1959 г. эти часы были демонтированы, и теперь их фрагменты хранятся в саду Национального музея Дамаска.

Однако главным научным достижением Ибн аш-Шатира было уточнение планетарной модели Птолемея, в которой неподвижная Земля занимает центральное положение во Вселенной. Опираясь на расчеты и открытия выдающихся марагинских астрономов Насир-ад-Дина ат-Туси, Муайяд-ад-Дина ал-‘Урди и Кутб-ад-Дина аш-Ширази, он предложил новые модели движения Меркурия и Луны, которые допускали вращение самой Земли. Эта модель, описанная им в трактате «Нихая ас-суаль фи тасхих аль-усуль = Предел желаний в исправлении элементов» отличается от современной только тем, что у Ибн аш-Шатира небесные тела движутся по кругу, а не по эллиптической орбите.

Тем не менее разработки Ибн аш-Шатира, как и его предшественников, не привели к полному отказу от космологии Аристотеля. Сдвиг в сторону гелиоцентрической системы мира произошел спустя почти двести лет благодаря работам польского астронома Николая Коперника. Любопытно, что его чертежи, описывающие модели движения Меркурия и Луны, полностью идентичны рисункам Ибн аш-Шатира. Безусловных доказательств того, что Коперник был знаком с трудами сирийского ученого, нет, однако в его трудах есть прямые заимствования из работ Насир-ад-Дина ат-Туси и других сотрудников Марагинской обсерватории. А значит, разработки арабских и персидских астрономов по меньшей мере вдохновили Николая Коперника на открытие, кардинально изменившее не только астрономическую науку, но и методы научного исследования и познания.